Мои конспекты
И с т о р и я   ц е р к в и,   п а т р о л о г и я,   б о г о с л о в и е . . .
В начало  Имена  Тематический раздел Хронологический раздел Географический раздел  Библиотека 
 

Проф. В. В. Болотов.
Лекции по истории древней Церкви.

Том I. Введение в церковную историю.

 

2. Книжные источники общаго характера и их фундаментальныя издания.

Всякаго рода написи имеют для церковной истории второстепенное значение и не могут выдерживать сравнения с источниками книжнаго характера. Наиболее ценны для церковной истории памятники, заключающиеся в святоотеческой и вообще церковной письменности. Издавна были делаемы опыты собрать их с возможной полнотою.

 

Творения св. отцов и церковных писателей.

Одним из самых древних более или менее полных сборников святоотеческих писаний является так называемая «Bibliotheca sanctorum patrum», которую издал в Париже в 1575-9 г. в 8 томах Marguerin de la Bigne, copбоннский доктор и каноник de Bayeux; она содержит латинских отцов в подлиннике, а греческих в латинском переводе. Она переиздавалась несколько раз с значительными дополнениями и в конце концов расширена в лионском издании «Bibliotheca maxima patrum Lugdunensis» 1677 г. до 27 фолиантов; здесь даны латинские писатели до XVI в. (впрочем с XIII в. с пробелами) в подлиннике, а греческие в переводе. Затем в Венеции появилось издание Андрея Галланди (А. Gallandi), «Bibliotheca veterum patrum» в 14 фолиантах (1765-81, 1788), в котором греческие писатели напечатаны в подлиннике.

Существенно восполнил издание Галланди Анджело Маи (Angelo Mai), префект Ватиканской библиотеки († 1854). Он имел доступ к роскошному собранию греческих подлинников этой библиотеки и в продолжение своей службы издал их так много, как редко кому удается. Его десятитомное издание «Scriptorum veterum nova collectio» (in 4°) выходило в Риме с 1825 по 1838 год. Другое его издание древних авторов — «Classici auctores» вышло также в 10 томах с 1828 по 1838 г. (in 8°). В 1839-44 гг. появился его десятитомный «Сборник колосьев» — «Spicilegium Romanum» (in 8°). После этого обширнаго труда он занялся исключительно изданием св. отцов в «Nova patrum bibliotheca», в 7 томах, с 1844-54 г. (in 4°); томы 8 и 9 изданы уже по смерти Маи в 1871 и 1888 г. [материал для 10 тома 1906 г. был собран уже не Маи]. Издания Маи, не смотря на их недостатки, сохраняют значение до сих пор, потому что многие напечатанные им памятники можно найти только в его сборниках.

В главном и существенном предшествовавшия издания святоотеческих творений являются исчерпанными в «Патрологии» французскаго аббата Μиня, издателя «Всеобщей библиотеки для клира», J. Р. Migne, Patrologiae cursus completus seu Bibliotheca universalis omnium SS. Patrum, Doctorum Scriptorumque ecclesiasticorum. Сначала Минь издал Златоуста и Августина. Но затем в 40-х годах он пришел к намерению издать всех отцев. В 1841-56 гг. Минь издал 221 том, в формате между 8° и 4° убористаго текста, латинских писателей доведенных до Иннокентия III (1216 г.), в 218-221 томах содержатся указатели; затем в 1857-66 гг. издал греческих отцов в 161 томе, доведши издание до взятия Константинополя турками. Таким образом здесь содержался весь древний и средний период церковной истории в главных ея представителях. Заветною мечтою его было издать святоотеческия творения на восточных языках, но он ничего не успел для этого сделать. Особыя условия работы Миня наложили на его труд свою печать. Чтобы выпустить огромное собрание книг без убытка, он, не располагая казенной поддержкой, составил компанию и на ея средства вел свое предприятие. И хотя такое почтенное издание, как Bibliotheca cleri universa, должно было бы вызвать сочувствие со стороны духовной власти, однако эта последняя посмотрела неблагосклонно на промышленное предприятие Миня, в котором она видела нечто недостойное священнаго лица и противное апостольским правилам, запрещающим духовному лицу «куплю деяти», так что Минь должен был вести борьбу с парижским архиепископом. В виду этих неудобств, издание Миня не могло быть особенно блестящим. Оно было напечатано на такой плохой бумаге, какая только могла найтись в Париже, так что пользоваться им нужно с осторожностью. Тем не менее он выстоял и довел дело до конца. Умер он в 1875 г. Значительная часть его издания (греческая патрология) погибла вследствие пожара в складе в 1868 г.

Если определять ценность «Патрологии» Миня, то эта ценность заключается прежде всего в практичности и удобстве пользования ею. Минь освободил свет от фолиантов бенедиктинских монахов, которыми было очень неудобно пользоваться, между прочим вследствие громадности формата. Научная ценность труда Миня не велика, да он и не преследовал этой цели. Минь не был ученым издателем в ряду тех, которые изследовали и открывали новые пути. Он не ставит задачи — издавать авторов неизданных, не устанавливает критически текста, он только перепечатывает авторитетныя издания. Он издавал в такое время, когда каждый ученый должен был идти от изданий бенедиктинцев. Поэтому-то он предлагает лишь перепечатку старинных авторитетных изданий, пред которыми преимущество его Патрологии состоит в удобстве формата. Правда и у него были увлечения в сторону научности, но опыт его в этом направлении кончился неудачно и вообще сам Минь не имел возможности особенно улучшить текст произведений, которыя он издавал. Немногие случаи исправления текста повели к большим неприятностям; в особенности для него памятною осталась история с творениями Макариев. В Египте были два Макария: Макарий египетский или великий и Макарий александрийский — πολιτιϰός. Требовалось разграничить их сочинения. Минь думал при издании воспользоваться услугами боннскаго профессора Флёсса (Floss). Последний составил весьма хорошее prolegomenon, но когда дело дошло до установки текста, то не только не поспел к сроку, но ничего более не сделал. Произошло в издании замедление, котораго не терпело коммерческое дело. В серии греческой патрологии сделался перерыв, типография могла остаться без работы, а потому Минь стал издавать следующие томы, но подписчики не хотели брать этих томов без предыдущих. Минь обратился к прежней практике, махнул на Флёсса рукой и стал перепечатывать старыя издания. Он брал обычно лучшее бенедиктинское издание, более полное и авторитетное сравнительно с другими, и означал жирным шрифтом в тексте своего издания пагинацию подлинника; когда было нужно, присоединялись изданныя позднейшими учеными недостающия у бенедиктинцев святоотеческия творения.

Все недостатки, тяготевшие над прежними бенедиктинскими изданиями творений св. отцов, очевидно, должны были войти и в Патрологию Миня, при чем к ним прибавлялись и новыя погрешности. Поэтому ученые не освобождены и теперь от обязанности прибегать к подлинникам святоотеческой литературы и к более ранним ея изданиям, и только из-за неудобства пользоваться теми и другими прибегают к Патрологии Миня. Что касается более ранних изданий, то они отличались простотою приемов. Первые издатели в основу своих трудов полагали одну, много две рукописи и при этом редко допускали поправки, как это делали бенедиктинцы. Но за то последние, хотя пользовались для своих изданий большим материалом и отличались трудолюбием, опускали в рукописях многие варианты и руководились авторитетом тех, которые раньше трудились на поприще издания святоотеческой литературы. Благодаря бенедиктинским работам, даваемый ими текст рукописей приобретает ценность в отношении смысла, но их издания не представляют возможности для ученых проследить генесис рукописей. Другое удобство и вместе неудобство бенедиктинских издательских работ — в том, что бенедиктинцы старались приискивать и проверять места св. Писания, приводимыя св. отцами в их сочинениях. У св. отцов, как имевших под руками разные списки св. Писания, были и разныя чтения св. текста. Бенедиктинцы же пользовались лишь списками св. Писания, сохранившимися в Ватиканской библиотеке. Соответственно с ними они и проверяли тексты, находящиеся в святоотеческих творениях. Если св. отец приводил место св. Писания несогласно с ватиканскими списками, бенедиктинцы считали такое место опискою и спокойно поправляли его или по сикстинскому изданию Библии (в сочинениях греческих отцов) или по Вульгате (в творениях латинских отцов). Этот невинный прием бенедиктинцев лишает ученых возможности проследить, из какой рукописи св. отец заимствовал приводимый им текст. Поэтому, ученые, для которых важен текст древнейших рукописей, вынуждены обходить бенедиктинския издания и пользоваться более ранними изданиями. Такие недостатки бенедиктинских издательских работ вошли и в Патрологию Миня и чрез то уменьшают ея ценность. Кроме того и издание Миня не представляет совершенно полняго собрания церковных писателей.

Дополнительный в этом отношении труд предпринял Жан Баттиста Питра (J. В. Pitra), впоследствии кардинал и епископ тускуланский († 1889). Деятельность его стоит в связи с возстановлением так называемой конгрегации Мавра после погрома, произведеннаго французской революцией. Последняя была пагубна для монастырей. Монастыри подверглись разграблению, при котором были уничтожены и расхищены многие памятники литературы. После революции французское правительство решилось возстановить ученую деятельность монастырей. С этою целью была возобновлена конгрегация св. Мавра, основателем которой был ученик Бенедикта нурсийскаго, посланный своим учителем в Галлию и здесь по его уставу устроивший монастырь. Каждый член контрегации св. Мавра назывался «monachus Benedictinus sancti Mauri», или «Сан-Мавританом». Возстановленной конгрегации был отведен монастырь в Солеме (1837). Вторым настоятелем ея и был Питра. Он издал в 1852-1858 гг. памятники отеческой литературы в сборнике: «Spicilegium Solesmense» — «Солемский сборник колосьев» (4 тома in 4°). Сделавшись епископом тускуланским, Питра перенес свою деятельность в Италию. Пользуясь рукописями Ватиканской библиотеки, он издал в 1876-1884 гг. другой сборник святоотеческих творений под названием «Analecta sacra» (том 1-4, 6, 8 in 8°). При издании этого сборника он широко пользовался восточными рукописями на сирийском, армянском и коптском языках. Затем им были изданы еще Analecta novissima в 1885-1888 г. (2 т. in 4°) и Analecta sacra et classica в 1888 г. (in 4°).

Более совершенное издание латинских церковных писателей до VII в. взяла на себя Венская Академия Наук, издающая с 1866 г. «Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum». Труд был разделен между самыми выдающимися филологами настоящаго времени. Чтобы понять и оценить достоинства и недостатки этого труда нужно отметить тот факт, что издание предпринято с целью дать устойчивый подлинный латинский текст этих сочинений. Наука обязана этим изданием изменившимся взглядам на латинский язык. Прежде различали золотой, серебряный, медный и железный периоды латинскаго языка и на всякое отступление от классической латыни смотрели как на порчу языка и старались каждое такое место исправить в духе последней. Теперь же на каждое изменение в языке смотрят как на естественное видоизменение его органической жизни, и чтобы проследить историю его развития, стараются возстановить подлинный текст всех писанных на нем сочинений. Даже период упадка языка представляет для новейших ученых интересныя данныя для выяснения возникновения новых романских языков: потому-то филологи и принялись за изучение творений христианских писателей IV, V и VI веков. Прежними изданиями руководиться было неудобно. Прежние издатели видели в рукописях латинских отцов много грамматических ошибок и исправляли их. Ученые филологи Венской Академии Наук и задались целию возстановить вполне первоначальный текст.

Дело ведется исключительно филологами: это сообщает изданию специальный оттенок. Де-Лагард в рецензии на издание творений св. Киприана в венском корпусе, сделанное Гартелем (1868-1871), указавши разные недочеты издания, объясняемые тем, что издатель не был богословом, справедливо замечает, что все-таки недочеты от издания св. отцов филологами будут не таковы, как те, которых можно ожидать от издания их богословами без надлежащаго филологическаго образования и с вредными для науки тенденциями. Всем памятны затеи аббата Sionnet в предпринятом им в Париже издании новых и усовершенствованных текстов св. отцов; из них видно, чего могла бы ожидать богословская наука от издания латинских отцов-писателей католическими богословами. При издании Августина и Иоанна Златоуста был приглашен для филологических работ выдающийся филолог Дюбнер. Дюбнер нашел, что латинская Библия, которою пользовался Августин, переделана ужасающим образом. Он сказал об этом аббату Сионнэ; тот грубо ответил: «богословская часть издается мною, abbé Сиоинэ, а он хорошо бы сделал, еслиб ограничился тем, что отыскал бы и установил цитаты из классических авторов». Таким образом, знаменитая личность Дюбнера являлась только вместо вывески, в качестве приманки. Тоже самое потерпел и филолог Ян (Jahn) при перепечатке творений Василия Великаго: к его указаниям отнеслись с крайним пренебрежением. Эти прецеденты не обещали ничего хорошаго от изданий св. отцов католическими богословами. Филологи чужды богословских интересов и это служит со стороны их лучшим ручательством того, что они дадут текст именно так, как он был в наилучших рукописях и как можно возстановить его при помощи лучших средств. Но за то о комментариях богословскаго содержания филологи не заботятся. Они дают хороший текст, но не дают подстрочных замечаний. Потому патрология Миня и до сих пор не утратила своего значения, так как в ней встречаются диссертации и комментарии, которые настолько ценны, что пренебрегать ими никак нельзя.

Издание Венской Академии Наук вызывает с практической стороны тот упрек, что оно выходит медленно. Но эта медленность показывает и трудность издания. Так о вышедшем в 1882 г. издании Орозия известно, что издатель Zangenmeister работал над ним 15 лет: 15 лет труда дали возможность этому ученому установить текст добросовестно. Для своих целей венские ученые собирают сведения во всех библиотеках и все, что дает целая Европа, находит в их трудах практическое применение. Медленность, таким образом, сопряжена с качеством работы. Это издание применяет к пользованию рукописями самый верный метод. Оно считает недостаточным выписать варианты из рукописей, но устанавливает связь рукописей по фамилиям, которым оне принадлежат. Таким образом издатели думали нарисовать картину истории памятников. Другой упрек, который можно было сделать этому изданию, состоит в том, что оно содержало в себе большею частию авторов, менее важных для богословия вообще и церковной истории в частности, так что из вышедших на первых порах авторов ценных оказывалось немного, каковы: Киприан, Виктор витский, Сульпиций Север, Павел Орозий, Иоанн Кассиан. Остальные представляют собою писателей, настолько мало дающих материала для церковной истории, что за изучение их едва ли кто возьмется, кроме филологов [9].

Успех венскаго издания зависел между прочим и от особых причин, сущность которых заключалась в соперничестве Венской и Берлинской Академий, вопреки всем уверениям друг друга во взаимных вспоможениях. В Берлине издаются «Monumenta Germaniae historica», имеющия весьма важное значение; здесь в отделе «Scriptores», среди «auctores antiquissimi» (1877-1898, 13 томов) фигурируют те латинские церковные писатели, которые действовали на германской почве, напр. Орозий и др. Благодаря конкурренции между Берлином и Веною, венские ученые, встретив несогласия в рукописях, ожидали издания их в Берлине и затем проверяли свой текст по берлинскому.

Таким образом можно надеяться, что древние латинские церковные писатели будут изданы в Вене и Патрология Миня в соответствующей части, по отношению к тексту писателей, упразднится. Но долго не потеряет своего значения Патрология Миня относительно греческих церковных писателей. Едва ли можно ожидать, что и в XX столетии выйдут древние церковные греческие писатели в полном виде. До последняго, по крайней мере, времени можно было указать только на единицы, делавшия хотя что нибудь для переиздания греческих церковных писателей; исключение представляют лишь немногочисленныя писания мужей апостольских и христианских апологетов. Когда же вслед за апологетами является Ориген, то для переиздания его уже весьма нелегко найти издателей, тем более Василия Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златоуста. Что касается того, что издаваемо было ранее в Германии напр. Гарнаком, то это были лишь небольшие кусочки из памятников древней христианской литературы. Тоже сравнительно небольшое значение имеют в количественном отношении издания Карла де-Боора (de Boor), знакомящия нас с Феофаном Исповедником. Феофилактом, Никифором — патриархом константинопольским и др. Отсюда — Патрология Миня до сих пор, можно сказать, не сделалась устарелою.

Указанное отношение к греческой литературе понятно само собою. Латинские писатели интересуют филологов-латинистов, филологов романских, историков романских и германских. Напротив, греческие писатели интересуют историков общегражданских и, затем, разве еще самих греков. Дело в том, что греческий язык никаких новых наречий не пустил; новогреческий язык представляет собою только видоизменение его. Отсюда он может быть интересен единственно для филолога-эллиниста, а при таком условии недостаток ученых, которые заинтересованы были бы изучением греческаго языка, является фактом совершенно естественным и понятным. До какой же степени узко смотрят на дело обшегражданские историки, об этом легко судить хотя бы по следующему факту. Когда появилось издание хроники Феофана, то ученые рецензенты делали заметки подобнаго рода, что издание это небезполезно и для германскаго мира и именно потому, что на греческой почве бывали-де и германцы [10].

Патрология Миня, если бы она была даже пополнена, все-таки будет иметь тот существенный недостаток, что она не обнимает двух отраслей греческой и латииской письменности. Дело в том, что в ней изданы только такия произведения, которыя принадлежат определенным авторам. Самая программа Патрологии Миня исключает поэтому анонимныя сочинения (за некоторыми исключениями) с одной стороны, и такие коллективные труды, как «деяния соборов» — с другой. [Деяния соборов также сам Минь имел намерение издать особо в 80 томах, но не успел приступить к выполнению и этой своей мысли]. Таким образом приходится обращаться еще к другим сборникам памятников древне-христианской литературы помимо Патрологии Миня.