Луи Дюшен.
История древней церкви.
Том I
ГЛАВА XI
Гносис и маркионизм
Первые ереси и иудейские спекуляции. Враждебное отношение к
Богу Израиля: Симон Волхв и ему подобные. — Сатурнил Антиохийский. — Сирийский
гносис. — Гностические школы александрийского происхождения: Валентин, Василид,
Карпократ. — Сущность гносиса — Гностическая экзегетика. — Демиург и Ветхий
Завет. — Евангелие и предание. — Гностические братства. — Пропаганда в Риме.
— Маркион. — Его принципы, учение, основанный им церкви. — Устойчивость православия.
— Еретическая литература. — Православная полемика.
Вслед за первым порывом возбуждения в сирийских странах, самарийский гностицизм
не замедлил найти дорогу в Египет. Некоторые из его различных сект пустили
здесь корни и продержались почти до IV в. Цельсу известны были эти разновидности
«гностиков», и он даже читал их произведения. В детсте Ориген проживал некоторое
время вместе с одним учителем, родом из Антиохии, по имени Павлом, который
был в большом почете у александрийских еретиков. Отрывки их литературы находят
теперь в коптских рукописях и папирусах. Но наибольший успех был приобретен
ими не прямо, а через посредство гораздо более известных гностических систем,
с которыми связаны имена александрийцев: Василида, Валентина и Карпократа.
Появление этих ересей относится древними авторами ко времени импер. Адриана
(117—138 г.). Изложенная подробно и подвергнутая критике св. Иринеем, система
Валентина из всех трех наиболее известна и, очевидно, получила наибольшее распространение.
Отметим ее главные черты.
Во главе невидимого и неизреченного миpa находится Первосущий Отец, Глубина
нерожденная, со своей супругой, Сиге (Молчанием). Когда он «восхотел сотворить»,
он оплодотворил Сиге, которая родила подобное ему существо, Ум ,
и одновременно женское начало, относящееся к Уму, как Сиге к Глубине. Эта подруга
Ума есть Истина. Глубина и Сиге, Ум и и Истина — первые четыре зона — образуют
первую четверипу (tetrada). От Ума и Истины рождаются Слово и Жизнь, а от них
Человек и Церковь. Таким образом из восьми высших эонов составляется восмерица
(огдоада).
Но размножение эонов не остановилось на этом. От первой из двух последних
брачных пар рождаются пять, а от второй шесть новых брачных пар, что составляет
в общей совокупности тридцать эонов: пятнадцать мужеского и пятнадцать женского
пола, распределенных на три группы: огдоада (восмерица), декада (десятерица)
и додекада (двоенадесятица). Эти три группы образуют вместе Плерому: совершенное
царство неизреченных духов.
До сих пор мы еще находимся в области отвлечений; чтобы перенестись отсюда
в чувственный мгр, требовался переход, и этим переходом служит нарушение гармонии
эонов, беспорядок, нечто в роде первородного греха.
На последней ступени Додекады и всей Плеромы находится брачная пара: Вожделенный
и Премудрость. Софиа, Премудрость, внезапно исполняется желанием
познать таинственного Отца, Глубину. Но это первоначало всех вещей доступно
познанию лишь первородного Сына, Ума. Желание Премудрости является таким образом
беззаконным желанием, страстью. Эта неудовлетворенная страсть есть гибель для
возымевшего ее существа. Премудрости грозит полное уничтожение и рассеяние
в безконечном, но она встречает Предел всего, положенный Отцом в виде,
грани вокруг Плеромы. Остановленная им, она приходит в себя и возвращается
к прежнему состоянию. Но обуреваемая неудовлетворенной страстью, она зачинает,
а так как эон, супруг ее, был непричастен этому зачатию, то оно было неестественным,
а отсюда и плодом от него было нечто несовершенное по существу. Это существо,
называемое на язык валентиниан Ахамот (Hachamoth), похоть Премудрости, было
извергнуто из Плеромы.
Чтобы в среде последней не возникло снова беспорядка, подобного внесенному
туда Премудростью в минуту увлечения страстью, вторая брачная пара эонов, Ум
и Истина, рождают шестнадцатую пару — Христа и Св. Духа, который в сизигии
является существом женского рода. Эти два новые зона научили других уважать
границы своей природы и не стремиться познать непостижимое. Эоны проникаются
этой проповедью; таким образом единство Плеромы восстновляется и гармония ее
достигает совершенства. И тут, в порыве благодарности к Всевышнему Отцу, соединяя
свои силы и совершенства, все они вместе рождают тридцать третьего зона, Иисуса
Спасителя.
Однако Ахамот, страсть премудрости, оставалась вне божественной Плеромы. Последняя
посылает к ней одного за другим двух визитаторов. Один из них, Христос, дает
этому подобно аристотелевской материи некоторого рода субстанциальную форму
с зародышем сознания. Вследствие этого Ахамот приходит к сознанию своего собственного
несовершенства и испытывает ряд страстей: печаль, страх, отчаяние, неведение.
Второй визитатор, эон Иисус, отделяет от нее эти страсти. Под влиянием этого
второго воздействия рождается неодушевленная и одушевленная субстанщя
; первая образовалась из страстей Ахамот, вторая от ее обращения к более
совершенному состоянию после удаления страстей. В этом улучшенном состоянии
она становится способна к зачатию. Один взгляд на ангелов, сопровождавших Спасителя,
уже оплодотворяет ее, и она зачинает таким образом третью субстанщю, духовную.
До сих пор мы находимся еще в предворенш низшого миpa, Кеномы, который противостоит
Плером. Видимый мир еще предстонт создать; а пока вызваны к бытию только три
субстанциии, из которых он должен образоваться: материальная, психическая,
и пневматическая. Должен, наконец, сначала произойти Творец. Он не будет им
в собственном смысле слова, ибо элементы для его творческой деятельности существовали
до него. Ахамот не может извлечь его из духовной (пневматической) субстанции,
над которой она не имеет никакой власти; поэтому она производить его из душевной
(психической) субстанции. Созданный таким образом, Творец, или Демиург, в свою
очередь облекает в форму всякое одушевленное (психическое) или материальное
(гилическое) бытие. Он — отец первого, творец второго, создатель и царь того
и другого. Между сотворенными таким образом существами нужно различать семь
небес, они же — семь ангелов, но не семь чистых духов. Демиург действует,
как слепой; сам того не сознавая, он старается воспроизвести Плерому в той
низшей сфере, в которой он действует. Ахамот в Кеноме соответствует Глубине,
Демиург — перворожденному Уму, ангелы или небеса другим эонам. В неведении
всего, что выше и совершеннее его, Демиург считает себя единственным творцом
и владыкой вселенной. Это он и возвестил чрез пророков: «Я — Бог, и нет другого
Бога кроме меня». Ему обязан существованием человек со стороны своей материальной
и животной природы (илики и психики). Но известное количество людей выше других;
это — пневматики или люди духовной природы. Они не всецело произошли от Демиурга;
в них проникла духовная субстанщя, родившаяся от Ахамот; благодаря этому высшему
элементу, они представляют собою избранных рода человеческого. Посмотрим теперь,
в чем состоит дело спасения. Из трех категорий людей, первые, материальные
(илики), не могут спастись. Они неминуемо погибнуть вместе с материей, из которой
они созданы. Духовные (пневматики) не нуждаются в спасении; они — избранные
по природе. Средину между теми и другими занимают психики; для них спасение
возможно, но они не могут достичь этого без помощи свыше. — Искупление совершается
собственно для них. Искупитель состоял из четырех элементов: первый, не будучи
материальным, имеет видимость материи, но достаточно и этой видимости, так
как материя не подлежит спасению, второй элемент — психический, третий — пневматический,
четвертый — божественный. Божественным элементом в лице Искупителя был Иисус,
последний эон. Итак, три последние элемента произошли от Демиурга, Ахамот и
Плеромы. Однако, эон Иисус вселился в Искупителя лишь в момент крещения, а
когда Спаситель предстал перед Пилатом, то вновь вознесся в Плерому, взяв с
собой пневматический элемент и оставив на страдания психический, облеченный
в его материальную видимость.
Конец человечества наступит, когда истощится творческая сила Демиурга. Ахамот,
преобразившись, наконец, в небесного эона, получит место в Плероме, и сделается
супругой Иисуса-Спасителя. Вместе с ней войдут туда и духовные (пневматики)
люди; они сочетаются браком с ангелами, которые образуют сонм вокруг Спасителя.
Демиург займет место Ахамот и поднимется таким образом на одну ступень в лествице
существ. За ним последуют те из «психиков», которые достигли своего назначения;
прочие вместе с материальными людьми погибнут в общем пламени, которое уничтожить
всю материю.
На языке обыденной жизни эти три категории людей соответствуют: валентинианам,
обыкновенным христианам и нехристианам. Первые и последние бесповоротно предназначены
— одни к жизни вечной, другие к уничтожению. Валентинианин может жить, как
ему угодно, и каковы бы ни были его поступки, они не отражаются на духовной
природе его существа: дух не зависит от плоти и неответственен за нее. Можно
себе представить отсюда, каковы были нравственные последствия этого учения.
Валентин был довольно снисходительный еретик. Разумеется, он предоставлял
своим последователям много льгот на этом свете, а на том — все преимущества
вечного прославления, но он допускал, что люди, принадлежащие к великой церкви,
обыкновенные христиане, могут добродетельной жизнью достичь известного благополучия.
Самому Демиургу, ответственному создателю, творения которого так сильно критиковались
в других сектах, предназначался здесь весьма почетный удел.
Валентиновский гносис с начала до конца построен на идее брака. Начиная с
самых отвлеченных начал бытия и до их конечного завершения, мы видим лишь сизигии,
браки и произрождение. В этом, как и в нравственных выводах, он скорее напоминает
Симоновскую, нежели Сатурниловскую систему. Василид, наоборот, скорее приближается
к Сатурнилу; символом длинной эволюции от отвлеченного к конкретному он берет
не половые отношения, а нечто другое. Его эоны так же, как ангелы у Сатурнила,
безбрачны. Но сложность его системы столь же велика, как и у Валентина.
От Нерожденного Отца происходит Нус, от Нуса Логос, от Логоса Фронесис, от
Фронесис София и Динамис, производящие другие существа: силы, власти, ангелов.
— Ими заселяется первое небо. Но существует не менее 365 небес; то, которое
мы видим, есть последнее. На нем живут ангелы миросоздатели; во главе их стоит
Бог иудеев. Он вознамерился подчинить все народы покровительствуемой им нации.
Отсюда произошло столкновение между ним и другими ангелами. Чтобы восстановить
мир и освободить человека от тираннии демиургов, Всевышний Отец посылает на
землю Нус, который в Иисусе принимает человеческий образ. В момент страстей,
Искупитель обменивается видимостью с Симоном Киренейским, который и был распят
вместо него. Поэтому нет никакого основания поклоняться распятому и в особенности
терпеть во имя его мученичество. Спасение заключается в знании истинного положения
вещей, каким его представляют василидиане.
Ветхий Завет был отвергнут, как написанный по внушению миросоздателей. Магия,
дающая власть над этими злыми духами, была в большом почете у василидиан. Они
пользовались заклинательными формулами. Самой известной между ними было слово
Abraxas или Abrasax, буквы которого, сложенные по их цифровому значение (по-гречески),
дают число 365, соответствующее количеству высших миров. Мораль была построена
на началах детерминизма, как и в системе Валентина. Вера есть дело природы,
а не воли. Страсти имеют некоторый род субстанциальности. Их называли придатками;
это — качества животных, связанные с разумным началом, которое оказывается
таким образом снабженным причудливыми инстинктами волка, обезьяны, льва, козла
и т. д. Не затронутая сама по себе прегрешениями, в которые ее вовлекли страсти,
духовная душа тем не менее несет их последствия: всякий грех должен быть искуплен
и действительно искупается страданьями в этой или иной жизни, ибо допускалось
переселение душ.
Кажется, что в нравственной жизни василидиане сначала руководились правилами
общей морали. Климент Александрийский утверждает, что Василид и его сын Исидор
допускали брак и отвергали безнравственность; но последователи Василида, современные
Клименту, не остались верны в этом отношении предписаниям своего учителя. В
конце III в. секта имела прочно установленную репутацию безнравственности.
Как и валентиновская секта, она была преимущественно школой. Тоже можно сказать
и о гносисе Карпократа. Карпократ был александриец, как Валентин и Василид.
Жена его, Александра, была родом с о. Кефаллении; у него был от нее необычайно
одаренный сын, Епифан; он умер 17 лет, написав книгу «О справедливости». Епифана
стали почитать за бога в Кефаллении, как Симона в Самарии. Островитяне воздвигли
ему в г. Самах храм и музей, где в его честь совершались жертвоприношения и
литературные празднества.
Карпократ был философ-платоник, более или менее зараженный христианским гностицизмом.
Он признавал единого Бога, от которого происходит целая иерархия ангелов. Чувственный
мир создан ими. Человеческие души сперва окружали Бога Отца; затем упали в
матерю и должны быть освобождены из нея, чтобы вернуться к своему первоначальному
состоянию. Иисус, сын Иосифа, родившийся в тех же условиях, как и прочие люди,
и подверженный на ряду с ними закону переселения душ, мог, припомнив все, виденное
им во время своего первого существования, и получив помощь свыше, восторжествовать
над миродержцами и вознестись к Отцу. Все могут, как он, по его примеру и теми
же средствами, дойти до презрения к мироздателям и спастись от них. В этом
они могут иметь такой же и даже больший успех, чем он. Порядок этого освобождения
сопряжен с переходом во всякие условия жизни и с исполнением всякого рода дела.
Если мера их не завершена в настоящей жизни, как это обыкновенно бывает, то
она восполняется последовательным переселением душ, пока не будет совершено
положенного числа их. Впрочем, по существу поступки безразличны, лишь мнение
делит их на хорошие и дурные. Справедливость, которой учил Епифан, есть в сущности
равенство в распределении имуществ. Эти последние, и женщины в том числе, должны
принадлежать всем совершенно так же, как дневной свет.
По некоторым из этих черт можно распознать влияние Платона. Миф Федра является
прививкой к Евангелию.
Магия пользовалась большим почетом у последователей Карпократа. Их культ имел
весьма определенные языческие формы. Мы уже видели, как они почитали своих
основателей. Они имели также скульптурные и живописные изображены Иисусa Христа,
будто бы воспроизведенные с портрета, написанного по приказанию Пилата; они
украшали их цветами, вмест с изображениями Пифагора, Платона, Аристотеля и
прочих мудрепов.
Св. Ириней не хочет верить, чтоб эти сектанты простирали свои нравственные
принципы до их крайних выводов и предавались всем мерзостям, которые ими оправдывались.
Но он свидетельствует об испорчености их нравов и о соблазн, производимом ею.
Он упрекает карпократиан в том, что они порочат христианство, и спрашивает
их, как они могут ссылаться на Иисуса, Который в своем Евангелии учит совсем
другой морали.
Карпократиане имели на это готовый ответ. Они уверяли, что Иисус имел тайное
учение, которое ученики его доверили лишь надежным людям.
|