О том, как Арий, по отъезде Афанасия в ссылку, был вызван
царем из Александрии и возбудил беспокойство в Константинопольском епископе
Александре
Когда все это совершалось, шел тридцатый год Константинова
царствования. Арий со своими единомышленниками приехал опять в Александрию
и возмутил всех, тем более, что народ александрийский тогда очень сильно
бедствовал — и от прибытия Ария с его сообщниками, и от отъезда в ссылку
епископа Афанасия. Вскоре царь, услышав, что Арий извратил свой образ мыслей,
велел ему опять явиться в Константинополь и дать отчет в новом, происходившем
от того волнении. В Константинополе предстоятелем Церкви случилось в то
время быть Александру, давнему преемнику Митрофана. Богоугодность сего мужа
открылась из теперешнего прения его с Арием, ибо, как скоро Арий прибыл,
народ разделился опять на две стороны и в городе произошло смятение: одни
говорили, что никейской веры колебать никак не должно, а другие спорили,
что мнение Ария справедливо, и Александр находился в самых затруднительных,
обстоятельствах — тем более, что Евсевий никомедийский много раз грозился
тотчас низложить его, если он не примет Ария и его единомышленников в общение.
Александра не столько беспокоила опасность быть низложенным, сколько ужасало
стремление противников извратить догмат. Почитая себя стражем соборных определений,
он употреблял все меры, чтобы никто не выступал из их смысла. Находясь в
столь тесных обстоятельствах, Александр оставил в покое диалектику и прибег
к Богу — начал провождать время в непрестанных постах и никаким образом
не опускал молитвы. Намерение его состояло в том, чтобы задуманное совершить
втайне. Запершись один в церкви, соименной миру, и вошедши в алтарь, он
повергся лицем вниз под священную трапезу и слезно молился; проведши же
в этом много дней и ночей сряду, чего просил от Бога, то и получил. А прошение
его было следующее: если учение Ария истинно, то пусть сам епископ не увидит
дня, назначенного для состязания, а когда истинная вера есть вера содержимая
епископом, то пусть Арий, как виновник всех бед, получит наказание за свое
нечестие.
|