Глава IV.
Ответ на другое возражение,
заимствованное от разрушения Иерусалима
1. Далее об Иерусалиме и о Господе они осмеливаются говорить, что если он был «город великого Царя», то не был бы оставлен. Это похоже на то, если бы кто сказал, что если бы стебель был создание Божие, то никогда не был бы оставляем зернами, и виноградные ветви, если бы были созданы Богом, никогда не были бы обрезаемы и лишаемы кистей. Так эти (ветви) были первоначально созданы не ради себя, но ради растущего на них плода, по созревании и снятии которого они оставляются и от них отнимается то, что уже бесполезно для оплодотворения; так (было) и с Иерусалимом, который носил в себе иго рабства, — под которое был отдан человек, прежде не покорявшийся Богу, когда царствовала смерть, и быв укрощен, сделался годным для свободы, — когда пришел плод свободы, возрос и созрел и положен в житницу, и из него (Иерусалима) взяты те, которые могут оплодотворить, и рассеены во всем мире. Об этом говорит Исаия: «дети Иакова произрастут и Израиль процветет и плодом его наполнится вся земля» (Ис.27:6). Когда плод рассеен по всей земле, то он (Иерусалим) по справедливости оставлен и, некогда хорошо плодоносивший, устранен; ибо из него как плод произошел по плоти Христос и Апостолы, теперь же он уже не годится для плодоношения.
2. Поелику Закон получил начало с Моисее, то по необходимости он окончился с Иоанном, когда пришел Христос, исполнение Его; и потому «закон и пророки были у них до Иоанна» (Лк.16:16). Посему и Иерусалим, получивший начало от Давида, по исполнении своего времени, долженствовал иметь конец законодательства. когда явился Новый Завет; ибо Бог все делает мерою и в порядке, и ничего нет у Него неизмеренного, потому что ничего нет беспорядочного. И прекрасно некто сказал, что Сам неизмеримый Отец принял меру в Сыне, ибо мера Отца есть Сын, потому что Он объемлет Его. А что устроение их было временное, об этом говорит Исаия: «дочь Сиона будет оставлена как шалаш в винограднике и как сторожка в огороде с огурцами» (Ис.1:8). Когда же это будет оставлено? Не тогда ли, когда уберется плод и остаются одни только листья, не могущие уже приносить плодов.
3. Но зачем мы говорили об Иерусалиме, когда и образ всего мира должен прейти, с наступлением времени его пришествия, дабы плод был собран в житницу, а оставленная солома была сожжена? «Ибо день Господний (придет) как горящая печь, и все грешники, делающие неправду, будут соломою, и сожжет их грядущий день» (Мал.4:1). А кто этот Господь, наводящий такой день, Иоанн Креститель показывает, говоря о Христе: «Он будет крестить вас Духом Святым и огнем; лопата в руке Его для очищения Своего гумна, и Он соберет плод в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым» (Мф.3:11—12; Лк.3:16 и сл.). Итак, не иной тот, кто делает пшеницу, и тот, кто солому, но один и тот же, который и судит их, т. е. отделяет. Но пшеница и солома, как предметы неодушевленные и неразумные, сделались такими по природе. Человек же, одаренный разумом и в этом отношении подобный Богу, созданный свободным в выборе и самовластным, сам для себя есть причина того, что он делается иногда пшеницею, иногда соломою. Посему и справедливо он осудится, потому что, созданный разумным, он потерял истинный разум и, живя неразумно, противился правде Божией, предав себя всякому земному духу и служа всем страстям, как говорит пророк: «человек будучи в чести, не уразумел: он сравнялся с бессмысленными скотами и уподобился им» (Пс.48:21).
|