HА ЗАВИСТЬ КЛАССИКАМ
Беспрецедентное издание древнейшей части святоотеческих писаний

Марина Соболева

Сочинения древних апологетов. Воспроизведение издания протоиерея П. Преображенского под редакцией и с дополнениями А. Г. Дунаева и др. — СПб.: Алетейя, 1999, 946 с.

ВЫХОДНЫЕ данные дают об этой книге весьма неполное представление, и прежде чем оценивать этот объемистый (почти тысяча страниц) том, необходимо описать, что же он собою представляет: но это оказывается непростой задачей. Во-первых, нужно сказать, что и по содержанию, и по издательским принципам он является продолжением вышедших пять лет назад «Писаний мужей апостольских» (также репринт издания Преображенского с обширными дополнениями А. Г. Дунаева и свящ. В. Асмуса). «Писания мужей апостольских» и «Сочинения апологетов» — как бы два первых тома некой «святоотеческой библиотеки», отражающие два первых (после самого Евангелия) периода развития христианской литературы и выполненные на редком научном уровне. Даже если эта серия (не оформленная, как серия внешне, но единая внутренне) не будет продолжаться, все равно она уже уникальна в русском книгопечатании.

Во-вторых, сами «Сочинения древних апологетов» представляют собой, так сказать, конволют: под одной обложкой в них сплетено то ли две, то ли две с половиной, то ли даже три тесно связанные, но все-таки разные книги. Во-первых, это переиздание Преображенского с некоторыми corrigenda: оно занимает менее трети тома. Далее к шести авторам, переведенным Преображенским, добавлено еще три (с предисловиями, примечаниями, аппаратом и еще много чем).

Мы еще не добрались до половины нашего конволюта, когда перед нами открывается новая, совсем другая книга: «Творения св. Мелитона, епископа Сардийского». Она имеет свое стостраничное предисловие: на современном языке его скорее следует назвать «диссертацией» или как-нибудь еще (хотя на самом деле мы уверены, что предисловие к издаваемому автору должно быть именно таким). Каждое сочинение Мелитона имеет свое введение, а каждое из введений состоит много из чего: текстологического очерка, изложения принципов перевода библейских цитат, библиографии, плана сочинения и пр. Под переводом первого «творения» Мелитона читатель видит «трехэтажный» аппарат, а перевод второго вдобавок сам «трехэтажный»: с греческого, грузинского и сирийского параллельно на одном развороте. Но и это не все: комментарии, не уступающие по объему переводу, только следуют. Число всяких примечаний, приложений, addenda и corrigenda, рассыпанных по всей книге, не поддается учету. Наше бедное воображение более всего поразили некие параллельные грузинско-латинские (!) addenda, также имеющие свое введение, на этот раз на латинском языке.

У нас нет сомнения, что по уровню акривии (термин самого переводчика), а говоря по-русски — по количеству целенаправленного труда и научного воодушевления — издание Мелитона вообще беспрецедентно в русской практике переводов не только святоотеческой, но и классической литературы вообще. С тех пор как оно попалось нам на глаза, нас не оставляет наивный вопрос: почему именно некоему Мелитону из Сард (не Гомеру, не Вергилию, не Василию Великому) так повезло?

Но и, удивившись «Творениям св. Мелитона», мы еще вовсе не добрались до конца исследуемого тома: остается еще больше двухсот страниц. Их занимают огромная аннотированная библиография (составитель которой не преминул сообщить, что «отнюдь не является библиографом ни по профессии, ни по интересам»), отчасти являющаяся дополнением к «Писаниям мужей апостольских», и бесконечные указатели. И то, и другое имеет свои «введения», «предуведомления» и, что самое примечательное, эпиграфы. Аннотированная библиография, на наш взгляд, вообще есть единственно осмысленная библиография: неаннотированную давно могут составлять машины (и читать ее без огорчения тоже могут только машины). А аннотированная библиография есть уже литературный труд и как таковой вполне заслуживает эпиграфа. В аннотациях составитель не ограничивается описанием содержания, но добавляет и критические замечания: порой он бывает сдержан, порой остроумен, порой, скажем так, весьма нелицеприятен…

Нам нисколько не жаль, что простая экскурсия потому заняла большую часть рецензии, — настолько неожиданной нам кажется вышедшая книга, запечатлевшая результаты труда, редкостного не только по энергичности, но и по целесообразности. Цель, с которою он сообразен, — соединить воодушевление православного с воодушевлением ученого, отождествить столь далеко разошедшиеся любовь к Истине и любовь к истине. Не нам судить, насколько выходящие православные книги верны первой, но невооруженным глазом видно, насколько меньше в них обычно второй. Желающего поспорить мы отсылаем к упомянутой библиографии и к обширному полемическому примечанию в начале «Творений св. Мелитона».

Короче, «не всем удается сохранять то академическое равновесие между филигранной научной работой и духовно-личностной целостностью и честностью, которое было присуще как работам, так и самой жизни и убеждениям В. В. Болотова и С.Л. Епифановича». В книге можно найти и другие цитаты, характеризующие научный идеал работавшего над ней, но эта нам особенно запомнилась. Только вместо «академическое» мы бы написали «чудесное» или «удивительное».

Опубликовано в Независимой газете от 27.01.2000