Филон Александрийский
О сотворении мира согласно Моисею.
Содержание
(26) Когда он говорит: «В начале сотворил Бог небо
и землю» (Быт. 1:1),
то мыслит «начало» не так, как полагают некоторые — не в смысле времени,
ибо время не существовало до мира, но появилось либо вместе с ним, либо после,
ведь, поскольку время есть отрезок движения мира, движение не могло бы возникнуть
прежде того, что подлежит движению, но необходимо [признать], что оно появилось
или после, или одновременно с ним. Следовательно, необходимо [признать и то],
что время одного возраста с миром или младше его. Осмеливаться же объявлять
его более древним можно только будучи совершенно несведущим в философии. (27)
Если же «начало» понимается не во временном отношении, то весьма вероятно,
что его следует понимать в смысле числа, так что «В начале Он сотворил»должно означать «Первым Он сотворил небо», ибо воистину благоразумно полагать,
что небо явилось первым из рожденного, поскольку оно лучшее из всего возникшего
и образовано из самой чистой [составной части] материи; по этой причине ему
предстояло соделаться пресвященной обителью видимых и вещественных божеств.
(28) Ведь, хотя Создатель и сотворил все мгновенно, [существа], созданные прекрасными,
имели, тем не менее, определенный порядок, ибо нет прекрасного в беспорядке.
Порядок же есть последовательность и связь между некими предшествующими и последующими
[элементами], если не в осуществленном виде, то, по крайней мере, в замысле
их создателей, ибо именно таким образом они должны были обрести законченность
и не быть перепутанными и смешанными, (29) Поэтому в первую очередь Создатель
сотворил умопостигаемое небо, [затем] невидимую землю, [затем] идею воздуха
и пустоты; первый он назвал тьмою, так как воздух по природе черный; вторую
— бездной, так как пустота весьма глубока и необъятна. Затем — умопостигаемую
сущность воды и дыхания, а после всего этого, седьмым [по счету], — [сущность]
света, который, будучи также невещественным и бестелесным, стал образцом для
солнца и всех светящихся небесных тел, которые Бог создал на небе.
(30) Преимущества он удостоил дух и свет. Первый он именует
Божиим, ибо дыхание — самое важное для жизни, а источник жизни — Бог; что же
до света, он говорит
о его преизобилующей красоте (Быт. 1:4).
Ведь, как я полагаю, умопостигаемое превосходит сиянием и блеском видимое так
же, как солнце превосходит тьму, день — ночь, ум, предводитель всей души, —телесные
очи. (31) Сей невидимый и умопостигаемый свет стал образом божественного Логоса,
[сопоставление с которым] проясняет [смысл] его возникновения: это также наднебесная
звезда, источник вещественных светил; не без основания его, пожалуй, можно
назвать всеобщей светлостью, из которой солнце, луна и другие планеты и неподвижные
тела черпают — каждое в соответствии со своей силой — подобающее им сияние,
тот чистый и беспримесный свет, который тускнеет, когда начинает претерпевать
изменения, превращаясь из умопостигаемого в чувственный. Ибо нет ничего чистого
среди того, что содержит в себе ощущение.
(32) Хорошо также сказано [им], что «тьма была над бездною» (Быт.
1:2).
Ибо неким образом воздух [располагается] поверх пустоты, так как, распространившись
[повсюду], он заполнил все зияющее, пустынное и полое пространство, которое
простирается до земли от окололунных областей. (33) Когда же воссиял умопостигаемый
свет, возникший прежде солнца, стала отступать его противоположность — тьма,
поскольку Бог стал разделять и разводить их друг от друга, хорошо сознавая
свойственную им от природы вражду. Посему, чтобы они, постоянно входя в соприкосновение,
не восставали друг на друга и чтобы не возобладала война вместо мира, внося
беспорядок в мировой порядок, Он не только разделил свет и тьму, но и положил
преграды в разделяющем их пространстве, которыми разграничил их крайние области.
Ибо в [непосредственной] близости они должны были образовать смешение, вступая
в борьбу за преобладание по [свойственному им] великому и неустанному стремлению
к вражде, если бы положенные между ними границы не размежевали [их] и не устранили
бы противоборство. (34) Эти [границы] — вечер и утро, из которых последнее,
постепенно удаляя тьму, предвосхищает восход солнца, а вечер является с заходом
солнца, позволяя медленно наступать сплошной тьме. Между тем все это (я имею
в виду утро и вечер) следует поместить в ряду бестелесных и умопостигаемых
[сущностей]. Ибо в них вообще нет ничего чувственного, но все — идеи, меры,
образы и отпечатки — бестелесные [сущности] для возникновения прочих телесных.
(35) Когда же появился свет, а тьма потеснилась и отступила, и границами в
промежутках между ними были положены вечер и утро, то с необходимостью [следует
признать, что] тотчас возникла мера времени, которую Творец и наименовал днем,
причем днем не первым, а «единым», названным [так] ввиду единственности
умопостигаемого мира, имеющего природу единицы.
26. Время есть отрезок движения мира: Филон приводит стоическое
определение времени (ср. SVF I 93, II 509—519), которое согласуется с мыслью
Платона о том, что время возникает в тот момент, когда возникают небо и светила,
и может закончиться с гибелью мира, ср. Tim. 37d—е, 38b—с. Филон последовательно
придерживается мнения, что время находится в прямой зависимости от упорядоченного
движения мира, на что указывают движение неба и небесных тел, ср. Spec. I 90,
Leg. I 2. В другом месте (Deus 31) Филон называет мир отцом времени, поскольку
Создатель привел мир в движение и это движение обусловило рождение, γένεσις, времени.
27. Видимые и вещественные божества: имеются
в виду небесные тела. В Spec. I 19—20 Филон проясняет
отношение между Богом и чувственными богами,
говоря, что первый является создателем богов умопостигаемых
и видимых, или Богом богов, последние же не
являются αντοκρατεΐς,
самодержавными, но имеют чин, подобно наместникам,
и по природе исполняют повеления.
28. Нет прекрасного в беспорядке: ср.
Plat. Tim. 303. См. также комм, к § 13.
29. Платон (Tim. 48—56b) говорит о первоначальной
бесформенной прама-терии и в ней о следах, или приметах,
четырех элементов — земли, воды, огня и воздуха,
которые затем приводятся демиургом в порядок с помощью
образов и чисел, ср. 53b. Если эти стадии в двух
космогониях — Филона и Платона — сравнимы, нужно
признать, что Филон добавляет к этому списку идеи
неба, пустоты и дыхания, следуя библейскому повествованию,
Быт. 1:1—3.
Кроме того, у Филона речь идет не об идеях (следах
или приметах) первоэлементов, а о собственно частях
мира в их умопостигаемой форме.
31. Свет стал образом божественного Логоса: в
Somn. I 75, перефразируя Филона, можно восстановить
следующую связь: Бог, о котором сказано, что Он есть
свет, имеет значение образца для любого архетипа.
Поскольку сам Бог не сравним ни с чем из чувственного,
образцом для любого архетипа является Его Логос,
соответственно, свет следует понимать как Логос Бога
(другими словами, в сравнении Бог есть свет нужно
усматривать Логос Бога есть свет). Те же парадигматические
отношения между Богом, Логосом и их «образами» устанавливаются
в § 25, см. комм, к § 25.
35. Единственность умопостигаемого мира: ср.
Tim. 312.
Далее
|