О сотворении мира. Второй день.

 

Мои конспекты
 И с т о р и я   ц е р к в и,   п а т р о л о г и я,   б о г о с л о в и е . . .
В начало Имена Тематический раздел Хронологический раздел Географический раздел Библиотека

Филон Александрийский

О сотворении мира согласно Моисею.

 

Содержание


(36) Итак, бестелесный мир отныне обладал законченностью, созижденный в божественном Логосе, а чувственный стал создаваться по его образцу. И первой из его частей, и впрямь прекраснейшей из всех, Создатель сотворил небо, которое [Моисей] в истинном значении слова назвал «пространством», поскольку оно телесно. Ведь тело по природе пространственно именно потому, что имеет три измерения, понятие же пространства, как и тела, разве не [предполагает] измеряемость по всем направлениям? Поэтому естественно для того, кто противопоставил умопостигаемому и бестелесному небу чувственное и телесное, назвать последнее «пространством». (37) Вслед за тем он именует его небом — очень точно и в самом прямом смысле, либо потому что оно стало «пределом» для всего, либо потому что возникло первым из «видимых» [сущностей]. А день после его возникновения он называет вторым, выделяя для неба, вследствие его достоинства и преимущества среди чувственных [сущностей], меру и продолжительность целого дня.


36. Назвать небо пространством: греческий корень στερε- имеет два значения — твердый и пространственный (ср. το στερεόν - пространство в математическом языке). Традиционный славянский перевод στερέωμα посредством твердь реализует первое значение, что соответствует аутентичной библейской концепции. Однако такое понимание провоцировало бы неясность у греческого читателя: почему небо, вопреки осязательной очевидности, «твердо», а не «мягко», не «проницаемо», не «газообразно» и т. д. Эту неясность не провоцирует понимание согласно второму значению, как и поступает Филон: небо есть στερέωμα не потому, что оно твердо, а потому что оно пространственно, «стереометрично», «трехмерно». Этим последним качеством также обладают тела, и именно поэтому небо телесно. Такое истолкование, с одной стороны, позволяет избежать осязательного представления о «твердом» небе, с другой стороны, — поместить небо в разряд «телесных» сущностей, исполняя требование постулируемой Фи-лоном последовательности: «первый день — умопостигаемые сущности», «второй день (и все остальные) — чувственные, телесные». Ср. § 49-50, 98, Decal. 25. О трехмерности у Платона, см. Tim. 32b.

37. Именует небом… потому что стало пределом… возникло первым из видимых, в (Первом случае имеется в виду этимология ουρανός, небо, от ορός, граница, предел, во втором — от ορατός, видимый, ср. Plat. Tim. 320, где присутствует игра слов ουρανός — ορατός (ср. также Rep. 509d). Вообще, говоря о небе, Филон остается верен библейскому повествованию и представляет его как часть мира, в то время как у Платона мир есть целое, см. Tim. 32c-33a. Кроме того, библейская концепция «тверди», возникающей εν μέσω του ?ύδατος, посреди воды, и разделяющей ανά μέσον του ?ύδατος και ύδατος, воду от воды (Быт. 1:6), может быть понята только в контексте иудейской космогонии и плохо согласуется с той, что изложена в «Тимее». Филон просто не касается этой темы.

Далее