Филон Александрийский
О сотворении мира согласно Моисею.
Содержание
(45) В четвертый день вслед [за устроением] земли Он начал украшать небо,
не потому что отводил ему второстепенную роль, отдавая преимущество слабейшей
природе, а сильнейшую и более божественную удостаивая второго места, но Для
очевиднейшего доказательства [своей] начальственной власти. Ведь заранее зная
о еще не появившихся людях, каковы они будут по своим наклонностям, — исследователями
того, что правдоподобно и вероятно, в чем много разумного, но никак не беспримесной
истины, — и [заранее зная] о том, что они будут скорее доверять явлениям, нежели
Богу, восхищаясь более мудрованиями, чем мудростью, и что они, взирая на Движения
солнца и луны, из-за которых лета и зимы и их осенние и весенние превращения
[друг в друга], вместе с тем будут полагать, что причинами всего вырастающего
и рождае-! мого в течение всего года на земле являются движения звезд по небу,
— Он, чтобы никто ни из бесстыдной дерзости, ни по величайшему невежеству не
осмеливался полагать первопричины в чем-либо возникшем, — (46) повелел, чтобы
[люди] восходили в своем размышлении к самому возникновению всего, когда прежде
солнца и луны земля произвела различные рас- \ тения и различные плоды,
и чтобы они, постигнув [это] своим разумением, имели уверенность, что по велению
Отца она и впредь будет приносить [плоды], раз это угодно Ему, не нуждающемуся
в возникших на небе [светилах], которым Он дал силы, но не самовластные. Ибо
Он, как возница, сжимающий вожжи, или кормчий — кормило, правит по закону и
справедливости всем, ведя, куда угодно Ему, не испытывая [при этом] ; нужды
ни в ком другом, ибо все возможно Богу.
(47) Это и есть причина, по которой сначала земля произвела
растения и травы, а небо [уже] вслед за тем стало устраиваться в совершенном
числе, четверице,
в отношении которого не ошибется тот, кто скажет, что оно есть источник и основная
причина десятерицы. Ведь то, что в осуществлении десятерица, есть, как известно,
четверица в возможности. Так, если сложить все числа в последовательности от
единицы до четверицы, они составят десятерицу, представляющую собой границу
между числами и бесконечностью, у которой они, словно у поворотной вехи, скапливаются
и поворачивают, (48) Четверица заключает в себе и соотношения музыкальных созвучий
— и кварты, и квинты, и октавы, и двойной октавы, из которых складывается совершеннейшая
система. Соотношение кварты есть четыре третьих, квинты — три вторых, октавы
— две первых, двойной октавы — четыре первых. Их все содержит в себе четверица:
четыре третьих [содержится] в соотношении четырех к трем, три вторых — в [соотношении]
трех к двум, две первых — в [соотношении] двух к единице или четырех к двум,
четыре первых — в [соотношении] четырех к единице.
(49) Есть у четверицы и другое свойство, о котором небезынтересно упомянуть
и поразмыслить. Она первой указывает на природу пространства, в то время как
предшествующие ей числа определяют бестелесное. Ведь называемое в геометрии
точкой задается одним, двумя — отрезок, поэтому через истечение единого возникает
двоица, а через истечение точки — отрезок. Отрезок есть протяженность, не имеющая
ширины. Когда же добавляется ширина, возникает плоскость, которая задается
троицей. А плоскости по отношению к природе пространства не достает одного,
высоты, что в сумме с троицей дает четверицу. Из этого и следует то огромное
значение этого числа, которое от бестелесной и умопостигаемой сущности привело
нас к понятию имеющего три измерения тела, которое по природе [есть] первое
чувственное. (50) Тот, кто не уразумел сказанного, поймет [это] на примере
более привычном. Те, кто собирают орехи, положив на плоскость три, обычно добавляют
еще один орех и получают вид пирамиды. На плоскости, таким образом, из троицы
образуется треугольник, а сложение [с еще одним] дает в числовом выражении
четверицу, а по виду — пирамиду, уже пространственное тело. (51) К тому же
не следует забывать и о том, что четыре первым из чисел являет равносторонний
четырехугольник, меру справедливости и равенства, и что оно единственное из
них получается и в сумме, и в произведении, в сумме из двух и двух, а в произведении
также из двух умножением на два, являя некий образ совершеннейшего согласия,
чего не получается ни с каким другим числом: так, например, шесть, составляясь
сложением двух троиц, уже не получается при их перемножении, но получается
другое число, девять. (52) Четверица имеет и множество других свойств, которые
более подробно следовало бы изложить в отдельном сочинении. Имеет смысл упомянуть
лишь о том, что оно стало началом возникновения и неба, и мира, ведь четыре
первоэлемента, из которых все создано, проистекали из числовой четверицы, словно
из источника. К тому же существуют четыре времени года, обусловливая возникновение
живых существ и растений, ведь год делится на четыре части: зиму, лето, весну
и осень.
(53) Итак, когда число, о котором шла речь, было удостоено
столь большого преимущества в своей природе, по необходимости Создатель в прекраснейшей
четверице
и боговидней-шей красоте стал украшать небо светоносными звездами, сознавая,
что из сущих наилучшее есть свет, Он делает его орудием самого лучшего из чувств,
зрения. Ведь то, что в душе — ум, в теле — око, оба видят, но один из них
— умопостигаемое, Другое — чувственное, ум нуждается в знании для распознавания
бестелесных [сущностей], а око — в свете для восприятия тел, что стало для
людей причиной множества и других благ, но в особенности главного — философии.
(54) Ибо зрение, возведенное светом ввысь и узревшее природу звезд и согласованное
их движение, упорядоченные круговращения блуждающих и неблуждающих [небесных
тел], из которых последние движутся однообразно по одним и тем же путям, а
другие — не подобно и противоположно [друг другу] двойными круговращениями,
и [узревшее] их стройные хороводы, упорядоченные по совершенным законам мусического
искусства, — [зрение] стало доставлять душе несказанную радость и наслаждение.
И та, вкушая от непреходящих зрелищ — ведь за одним следовали другие, — возымела
великую жажду созерцания. Затем, словно пылая любовью, она стала допытываться,
какова же сущность сих видимых, вечные ли они или получили начало своего бытия,
каков образ их движения и каковы причины, вследствие которых каждое устрояется.
Из исследования их возник род философии, совершеннее которого не было иного
блага в жизни людей.
(55) Взглянув на тот вид умопостигаемого света, о котором [у Моисея] было
сказано в отношении бестелесного мира, Он стал творить чувственные светила,
божественные и прекраснейшие создания, по многим причинам возводя их на небе,
словно в чистейшем храме телесной сущности: во-первых, затем, чтобы давать
свет, во-вторых, ради знамений, в-третьих, ради [установления] погоды, соответствующей
каждому времени года, и ко всему тому — ради отсчета дней, месяцев и лет, что
и стало мерой времени и определило природу счета. (56) Сколь велика роль и
польза каждого из них, с очевидностью ясно, но для более точного уяснения,
вероятно, не лишним было бы сопроводить [видимую] истину рассуждением. Разделив
все время на две части, день и ночь, власть над днем Отец отдал солнцу, словно
великому царю, а над ночью — луне и множеству других звезд. (57) Величие могущества
и власти солнца имеет несомненную очевидность, о чем уже было сказано, ведь
именно ему, единому и единственному, во всей полноте и нераздельности досталась
половина всего времени — день, а все прочие вместе с луной получили другую
часть, которая называется ночью. Когда восходит солнце, видимый свет столь
великого множества звезд не просто меркнет, а становится невидимым от разливающегося
сияния, когда же оно заходит, все в совокупности начинают проявлять присущие
им свойства.
(58) Звезды возникли, как он сам говорит, не только затем, чтобы освещать
землю, но и чтобы являть знамения грядущего. Ведь по их восхождениям или закатам,
по затмениям или, наоборот, появлениям, по исчезновениям или по другим изменениям
их движения люди узнают о том, что произойдет — урожай ли плодов или бесплодие,
приплод или падеж скота, ясные дни или ненастье, спокойствие или сильные ветры,
наводнения или пересыхания рек, безветрие или ураган на море, неожиданные подмены
времен года — зимнее лето или палящая зима, осенняя весна или весеннее лето.
(59) Даже землетрясения и разверзания земли некоторые могут определять, наблюдая
небесные движения, как и множество других необычайных событий, поскольку неложно
сказано, что светила возникли «для знамений», а кроме
того, и «для сроков» (Быт. 1:14).
Под «сроками» он разумел времена года, и ничто другое,
ибо что же еще может означать [это слово], как не срок исполнения? Времена
года, приводя к созреванию, исполняют семена и образование плодов, рождение
и рост живых существ. (60) Возникли они и для измерения времени, ведь установленными
вращениями солнца, луны и других [небесных тел] образовались дни, месяцы и
годы. И тотчас же возникло самое важное, природа счета, поскольку ее явило
время. Ведь от единого дня — одно, от двух — два, от трех — три, от месяца
— тридцать, от года — множество, равное числу дней в двенадцати месяцах, от
бесконечного времени — бесконечное число. (61) Вот для сколь великой и сколь
необходимой пользы существуют природы небесных светил и их движения. И для
сколь многого иного, могу сказать, из того, что нам непонятно — ведь не все
доступно смертному естеству, — но что способствует поддержанию всего в постоянстве,
что непреложными связями и законами, которые установил Бог ненарушимыми во
всем, исполняется везде и всегда.
48. Ср. Plat. Tim. 35a-b.
Соотношение...: имеется в виду звучание двух струн одинаковой толщины,
которые соотносятся по длине в указанных пропорциях.
52. В отдельном сочинении: возможно,
речь идет об утерянном отдельном сочинении о числах,
ср. Mos. II 115, QG IV 110, или о какой-то отсутствующей
части Quaestiones (Runia 170).
53. Свет... орудие зрения: зрение,
согласно Платону, понимается как истечение света,
ср. Tim. 45а-е, Rep. 507d-509a. В этом отношении
платоновская концепция реализована также в Deus 79,
Plant. 169, Sacr. 36, Ebr. 190, Migr. 60, Abr. 157,
QG II 34. Вместе с тем, в некоторых аспектах Филон
свидетельствует о стоическом понимании природы зрения.
В отличие от Платона, стоическая концепция отводит владычествующему, ήγεμονιχόν, гораздо
более важную роль в восприятии посредством чувств
и гораздо меньшую свету, подчеркивая активную роль
ума, ср. SVF II 863—871. Для Филона, занятого аргументацией
оппозиции νους,
ум — αϊσ&ησις,
чувство, стоическая концепция дает очевидные
преимущества, ср. Leg. I 28—30, II 35~39' Post. 126—127,
Fug. 182. См. также след. комм.
54. Похвала зрению, которое дает возможность
созерцать небесные тела, из чего и проистекают занятия
философией, содержится в «Тимее» (47а—с),
при этом сопоставление «глаз, свет, чувственное
— ум, знание,
умопостигаемое» принадлежит Филону. Для него
зрение есть то, что вместе с другими чувствами делает
жизнь
возможной, ср. Abr. 150, Spec. I 339. QG I 32, II
5. Зрение превосходит другое весьма важное чувство
— слух, ) свидетельства зрения более достойны веры,
нежели свидетельства слуха, ср. Ebr. 8z, Conf. 140,
Spec. IV 60. Эта оппозиция имеет для Филона основание
в тексте Писания, поскольку Измаил, в переводе άκοί} τεοΰ,
слух, слышание Бога, отличается от Израиля, в
переводе ορών τεόν,
видящий Бога, как человек скромных способностей
от того, кто достигает совершенства, ср. Fug. 208,
Mut. 201—205.
55. Тот вид умопостигаемого света: имеется
в виду умопостигаемый свет, созданный в первый день,
ср. Быт. 1:4—5 и Быт. 1:14.
Чистейший храм телесной сущности: образ храма
применительно к миру есть, вероятно, преломление
«Тимея» (37d),
ср. Plant. 50, Her. 75. Spec. I 66, Aetern. 73.
Мера времени... природа счета: см. Plat. Tim.
38c.
58. Знамения грядущего: под συμβία μελλόντων имеются
в виду указания на погоду, а не астрологические предзнаменования.
К последним Филон относится критически, ср. Prov.
I, 77—88.
Неожиданные подмены времен года: времена года,
по античным представлениям, суть по преимуществу
состояния атмосферы. Поэтому, например, летом возможна
неожиданная смена воздуха на такой, который отвечает
свойствам зимнего, и тогда наступает «зимнее
лето». Ср. §113
60. О связи числа с вращением небесных тел,
см. Plat. Tim. 39b-с
Далее
|