Ориген

История извержения из пресвитерского сана и отлучения от Церкви

(из книги В. Фаррара «Жизнь и труды святых Отцов и учителей Церкви. – СПб, 1902. – Т.I. С. 283–292).

В Кесарии Ориген был рукоположен в сан пресвитера своими друзьями Феоктистом и Александром. Имена Феоктиста и Александра пользовались общим уважением, и возможно, что они вмешались только для того, чтобы защитить Оригена от несправедливости его собственного церковного начальства. Около 231 года Ориген отправился обратно в Александрию. Возвращался туда он, вероятно, со многими и глубоко недобрыми предчувствиями. Он едва ли мог ожидать, чтобы его епископ снисходительно отнесся к его рукоположению в пресвитерство епископами других епархий… Действительно, Димитрий был крайне разгневан всем происшедшим. Евсевий, употребляя знаменательное выражение, говорит, что «он обнаружил следы человеческой слабости». Его отношение к Оригену походило на отношение епископа Кесарии к Василию Великому… Он как бы чувствовал ревность к человеку, слава которого совершенно затеняла его, воззрений которого он не мог понимать, методам которого не в состояний был сочувствовать и независимости которого он не мог ограничить. Ориген чувствовал собирающуюся над ним бурю, но спокойно продолжал заниматься пятым томом своего толкования, на ап. Иоанна, уповая на Того, Кто утишал ветры и море. «После этого, говорит он, мы были увлечены вон из Египта, ибо Бог, выведший отсюда свой народ, избавил и нас. Впоследствии, когда архиепископ Димитрий воздвигал наиболее ожесточенную брань против меня своими резкими письмами, которые по истине находились в неприязни с евангелием, и поднимал все ветры, разум побудил меня, все же вступить в эту борьбу и спасти главное начало в себе, — чтобы яростные напоры не навлекли бурю даже на мою собственную душу».

Ориген «был жертвою зависти своего епископа». Лишь только он оставил Александрию, как Дмитрий созвал собор из соподчиненных себе епископов и некоторых пресвитеров для осуждения его. Этот собор запретил Оригену учить в Александрии, но не согласился на лишение его священства. Присутствовавшие на соборе, пресвитеры, повидимому, были более независимы в своем суждении, чем египетские епископы, над которыми митрополит имел необычайную власть. Поэтому Дмитрий созвал второй собор, составленный только из епископов, и на этом соборе Ориген и был отлучен. Taк как он никогда не был подвергаем суду, и его защита не была выслушана, то приговор этого собора, состоявшего из немногих египетских епископов под председательством заведомого врага, совершенно не мог иметь какого-либо значения. Рассказывают, что Дмитрий разослал приговор ко всем Церквам, и добился одобрения его со стороны Рима. Но оснований этого осуждения нигде не приводится. Несколько неизвестных епископов во главе с непросвещенным митрополитом едва ли могли составлять компетентный трибунал для отлучения величайшего богослова и учителя, какого только Церковь видела со времен апостолов, и особенно, когда митрополит не чужд был ревнивости, заносчивости и несправедливости. Если они были сбиты с толку подложными документами, то, конечно, еще, хуже. Некоторые Церкви приняли решение этого незначительного собора, но к ним отнеслись как к мертвой букве епископы Финикии, Палестины, Аравии и Азии, которые приняли опубликованную Оригеном защиту и сняли с него всякое осуждение. После его возвращения в Палестину (в 238 году), Григорий Чудотворец произнес в честь его в Кесарии свой знаменитый панегирик (похвальное слово).